Девочка и бездна
Девочка и бездна
Черновой набросок
Бездна ждала.
Она простиралась перед девочкой бесконечной чернотой, в которой не было ни звёзд, ни луны, ни даже далёкого отблеска света. Где-то в её глубинах скрывались остатки чёрной силы графа — осколки зла, которые нельзя было оставить в покое. Если они вновь обретут могущество, беда придёт в мир живых.
Боги знали это.
Они долго искали способ уничтожить тьму, но путь в бездну был закрыт для них. Их власть заканчивалась там, где начиналась чуждая даже бессмертным глубина. Они могли даровать силу, могли направлять судьбы, могли сражаться с чудовищами на земле и на небесах, но переступить эту границу не могли.
И тогда они избрали её.
Единственного ребёнка, которому предстояло войти туда, откуда даже боги не могли её вывести.
Они вложили в неё частицу своей силы. Каждый дар был велик, каждый мог спасти ей жизнь. Но, глядя на тёмный провал перед собой, девочка не чувствовала себя могущественной.
Она чувствовала себя маленькой.
— А если я не вернусь? — спросила она.
Никто не ответил сразу.
— Вы говорите, что я должна уничтожить чёрную силу. Что только мне под силу выполнить эту миссию. Но почему я должна идти одна? Почему вы можете остаться здесь, а я должна спуститься туда, где нет света?
Она посмотрела на богов. В её глазах стояли слёзы, которые она изо всех сил старалась сдержать.
— Я ведь не бессмертная в том смысле, в каком бессмертны вы. Я могу испугаться. Могу устать. Могу ошибиться. А если мне станет так страшно, что я не смогу идти дальше? Что тогда?
Боги молчали.
Они знали цену миссии. Знали, что бездну нельзя оставить без присмотра. Они говорили о долге, о спасении мира, о необходимости. Всё это было правдой.
Но правда не делала девочку менее одинокой.
— Мы даровали тебе нашу силу, — произнёс один из богов. — Она поможет тебе противостоять тьме.
— А если силы окажется недостаточно?
— Тогда тебе придётся найти в себе то, чего мы не можем вложить в тебя никаким даром.
— Что же это?
— Решимость продолжать путь.
Девочка опустила голову.
— Вы умеете говорить о вечности. Вы не знаете, каково это — бояться, что завтра может не наступить. Вы не знаете, каково это — вернуться домой и обнять мать, не подозревая, что однажды этот день станет последним. Вы можете подарить мне силу, но можете ли вы обещать, что те, кого я люблю, будут ждать меня, когда я вернусь?
Старший из богов медленно отвёл взгляд.
Он никогда не задумывался о том, как выглядит вечность глазами ребёнка.
Для бессмертных годы могли быть лишь мгновениями. Для смертных каждый год был частью жизни, а иногда один день значил больше, чем целая эпоха.
— Мы не можем обещать тебе, что судьба твоих близких изменится, — ответил он наконец. — Мы не вправе легкомысленно распоряжаться временем, которое отпущено другому человеку.
— Я не прошу делать их бессмертными, — прошептала девочка. — Я не хочу, чтобы кто-то жил дольше своего срока только потому, что я боюсь потерять его. Но если вы отправляете меня туда, где я могу погибнуть, скажите хотя бы: когда я вернусь, мне позволят быть просто дочерью? Не избранной. Не воительницей. Не носительницей вашей силы. Просто дочерью, которая может обнять мать и рассказать ей, как сильно скучала?
Впервые за долгое время боги увидели перед собой не избранницу пророчества.
Они увидели ребёнка.
И, возможно, впервые поняли, что, выбирая её для спасения мира, они думали о судьбе мира гораздо больше, чем о её собственной судьбе.
— Да, дитя, — ответила богиня, опускаясь перед ней на колени. — Если ты вернёшься, тебе не придётся доказывать нам, что ты достойна покоя. Ты не обязана всю жизнь оставаться героиней только потому, что однажды совершила подвиг.
Она взяла девочку за руки.
— И мы не станем требовать от тебя бесстрашия. Бояться — не значит быть слабой. Сомневаться — не значит предавать свою миссию. А если однажды ты спросишь нас, почему мы отправили тебя одну, мы не отвернёмся от твоего вопроса.
— Но вы всё равно отпустите меня в бездну?
На этот раз ответ прозвучал не сразу.
— Да, — произнёс старший бог. — Потому что мы пока не нашли другого пути. И не станем лгать тебе, будто этот путь безопасен.
Девочка посмотрела в бездну.
Ей хотелось, чтобы кто-нибудь сказал, что всё будет легко. Что тьма расступится перед ней. Что божественная сила защитит её от любой опасности.
Но никто не произнёс этих слов.
И, может быть, впервые боги поступили правильно: они не стали утешать ребёнка обещаниями, в которых сами не были уверены.
— А вы будете меня ждать? — спросила она.
— Будем.
— Даже если я вернусь другой?
— Даже если ты вернёшься не такой, какой уходишь.
— Даже если я не смогу сразу рассказать вам о том, что там произошло?
— Ты не будешь обязана рассказывать всё в тот же миг.
Девочка глубоко вдохнула. Страх никуда не исчез. Он по-прежнему сжимал ей грудь, а бездна по-прежнему казалась бесконечной.
Но теперь она знала, что не должна становиться бесчувственной ради победы. Ей не нужно было превращаться в оружие, которому неведомы слёзы. Она могла оставаться ребёнком и всё же сделать шаг навстречу тому, чего боялась.
Боги возложили на неё свои дары. Свет их силы на мгновение коснулся её лица.
— Запомни, — сказала богиня. — Чёрная сила будет пытаться убедить тебя, что ты одна, что никто не ждёт тебя и что мир, ради которого ты сражаешься, не стоит твоих усилий. Она может принимать разные облики, говорить знакомыми голосами, обещать тебе всё, чего ты пожелаешь. Не позволяй ей завладеть твоим сердцем.
— А как мне победить её?
— Не ненавистью. Не желанием отомстить. Ты должна помнить, ради чего пришла. Найди осколки этой силы, выманивай их из укрытия и уничтожай. Не пытайся одолеть всю тьму одним ударом. И не отдавай ей себя.
Девочка кивнула.
Она всё ещё не знала, хватит ли ей сил. Не знала, сколько времени проведёт в бездне и что увидит там. Не знала даже, какой вернётся домой.
Но она знала, что за её спиной остался мир, в котором кто-то просыпался по утрам, любил, растил детей, заботился о животных, сажал цветы и надеялся на завтрашний день. Люди, которые никогда не узнают её имени, тоже заслуживали возможности жить.
Она не могла изменить судьбу каждого. Не могла отменить старость, остановить время или избавить всех от боли.
Но она могла попытаться не позволить чёрной силе отнять у них будущее.
Девочка сделала первый шаг.
Потом второй.
И когда темнота сомкнулась вокруг неё, боги впервые почувствовали не гордость за избранницу, отправленную на подвиг, а тревогу за того, кого они, возможно, слишком легко назвали готовым к нему.
— Возвращайся, дитя, — прошептала богиня.
Девочка уже не могла её услышать.
Но слова остались там, где начиналась бездна.
Тебя ждут.
И это не было обещанием лёгкой победы. Не было гарантией того, что путь окажется безопасным.
Это было обещанием, что, если девочка вернётся, её встретят не как оружие, выполнившее приказ, а как живую душу, которой тоже нужны любовь, покой и право однажды перестать быть героиней.
А бездна уже ждала её.
Черновой набросок
Бездна ждала.
Она простиралась перед девочкой бесконечной чернотой, в которой не было ни звёзд, ни луны, ни даже далёкого отблеска света. Где-то в её глубинах скрывались остатки чёрной силы графа — осколки зла, которые нельзя было оставить в покое. Если они вновь обретут могущество, беда придёт в мир живых.
Боги знали это.
Они долго искали способ уничтожить тьму, но путь в бездну был закрыт для них. Их власть заканчивалась там, где начиналась чуждая даже бессмертным глубина. Они могли даровать силу, могли направлять судьбы, могли сражаться с чудовищами на земле и на небесах, но переступить эту границу не могли.
И тогда они избрали её.
Единственного ребёнка, которому предстояло войти туда, откуда даже боги не могли её вывести.
Они вложили в неё частицу своей силы. Каждый дар был велик, каждый мог спасти ей жизнь. Но, глядя на тёмный провал перед собой, девочка не чувствовала себя могущественной.
Она чувствовала себя маленькой.
— А если я не вернусь? — спросила она.
Никто не ответил сразу.
— Вы говорите, что я должна уничтожить чёрную силу. Что только мне под силу выполнить эту миссию. Но почему я должна идти одна? Почему вы можете остаться здесь, а я должна спуститься туда, где нет света?
Она посмотрела на богов. В её глазах стояли слёзы, которые она изо всех сил старалась сдержать.
— Я ведь не бессмертная в том смысле, в каком бессмертны вы. Я могу испугаться. Могу устать. Могу ошибиться. А если мне станет так страшно, что я не смогу идти дальше? Что тогда?
Боги молчали.
Они знали цену миссии. Знали, что бездну нельзя оставить без присмотра. Они говорили о долге, о спасении мира, о необходимости. Всё это было правдой.
Но правда не делала девочку менее одинокой.
— Мы даровали тебе нашу силу, — произнёс один из богов. — Она поможет тебе противостоять тьме.
— А если силы окажется недостаточно?
— Тогда тебе придётся найти в себе то, чего мы не можем вложить в тебя никаким даром.
— Что же это?
— Решимость продолжать путь.
Девочка опустила голову.
— Вы умеете говорить о вечности. Вы не знаете, каково это — бояться, что завтра может не наступить. Вы не знаете, каково это — вернуться домой и обнять мать, не подозревая, что однажды этот день станет последним. Вы можете подарить мне силу, но можете ли вы обещать, что те, кого я люблю, будут ждать меня, когда я вернусь?
Старший из богов медленно отвёл взгляд.
Он никогда не задумывался о том, как выглядит вечность глазами ребёнка.
Для бессмертных годы могли быть лишь мгновениями. Для смертных каждый год был частью жизни, а иногда один день значил больше, чем целая эпоха.
— Мы не можем обещать тебе, что судьба твоих близких изменится, — ответил он наконец. — Мы не вправе легкомысленно распоряжаться временем, которое отпущено другому человеку.
— Я не прошу делать их бессмертными, — прошептала девочка. — Я не хочу, чтобы кто-то жил дольше своего срока только потому, что я боюсь потерять его. Но если вы отправляете меня туда, где я могу погибнуть, скажите хотя бы: когда я вернусь, мне позволят быть просто дочерью? Не избранной. Не воительницей. Не носительницей вашей силы. Просто дочерью, которая может обнять мать и рассказать ей, как сильно скучала?
Впервые за долгое время боги увидели перед собой не избранницу пророчества.
Они увидели ребёнка.
И, возможно, впервые поняли, что, выбирая её для спасения мира, они думали о судьбе мира гораздо больше, чем о её собственной судьбе.
— Да, дитя, — ответила богиня, опускаясь перед ней на колени. — Если ты вернёшься, тебе не придётся доказывать нам, что ты достойна покоя. Ты не обязана всю жизнь оставаться героиней только потому, что однажды совершила подвиг.
Она взяла девочку за руки.
— И мы не станем требовать от тебя бесстрашия. Бояться — не значит быть слабой. Сомневаться — не значит предавать свою миссию. А если однажды ты спросишь нас, почему мы отправили тебя одну, мы не отвернёмся от твоего вопроса.
— Но вы всё равно отпустите меня в бездну?
На этот раз ответ прозвучал не сразу.
— Да, — произнёс старший бог. — Потому что мы пока не нашли другого пути. И не станем лгать тебе, будто этот путь безопасен.
Девочка посмотрела в бездну.
Ей хотелось, чтобы кто-нибудь сказал, что всё будет легко. Что тьма расступится перед ней. Что божественная сила защитит её от любой опасности.
Но никто не произнёс этих слов.
И, может быть, впервые боги поступили правильно: они не стали утешать ребёнка обещаниями, в которых сами не были уверены.
— А вы будете меня ждать? — спросила она.
— Будем.
— Даже если я вернусь другой?
— Даже если ты вернёшься не такой, какой уходишь.
— Даже если я не смогу сразу рассказать вам о том, что там произошло?
— Ты не будешь обязана рассказывать всё в тот же миг.
Девочка глубоко вдохнула. Страх никуда не исчез. Он по-прежнему сжимал ей грудь, а бездна по-прежнему казалась бесконечной.
Но теперь она знала, что не должна становиться бесчувственной ради победы. Ей не нужно было превращаться в оружие, которому неведомы слёзы. Она могла оставаться ребёнком и всё же сделать шаг навстречу тому, чего боялась.
Боги возложили на неё свои дары. Свет их силы на мгновение коснулся её лица.
— Запомни, — сказала богиня. — Чёрная сила будет пытаться убедить тебя, что ты одна, что никто не ждёт тебя и что мир, ради которого ты сражаешься, не стоит твоих усилий. Она может принимать разные облики, говорить знакомыми голосами, обещать тебе всё, чего ты пожелаешь. Не позволяй ей завладеть твоим сердцем.
— А как мне победить её?
— Не ненавистью. Не желанием отомстить. Ты должна помнить, ради чего пришла. Найди осколки этой силы, выманивай их из укрытия и уничтожай. Не пытайся одолеть всю тьму одним ударом. И не отдавай ей себя.
Девочка кивнула.
Она всё ещё не знала, хватит ли ей сил. Не знала, сколько времени проведёт в бездне и что увидит там. Не знала даже, какой вернётся домой.
Но она знала, что за её спиной остался мир, в котором кто-то просыпался по утрам, любил, растил детей, заботился о животных, сажал цветы и надеялся на завтрашний день. Люди, которые никогда не узнают её имени, тоже заслуживали возможности жить.
Она не могла изменить судьбу каждого. Не могла отменить старость, остановить время или избавить всех от боли.
Но она могла попытаться не позволить чёрной силе отнять у них будущее.
Девочка сделала первый шаг.
Потом второй.
И когда темнота сомкнулась вокруг неё, боги впервые почувствовали не гордость за избранницу, отправленную на подвиг, а тревогу за того, кого они, возможно, слишком легко назвали готовым к нему.
— Возвращайся, дитя, — прошептала богиня.
Девочка уже не могла её услышать.
Но слова остались там, где начиналась бездна.
Тебя ждут.
И это не было обещанием лёгкой победы. Не было гарантией того, что путь окажется безопасным.
Это было обещанием, что, если девочка вернётся, её встретят не как оружие, выполнившее приказ, а как живую душу, которой тоже нужны любовь, покой и право однажды перестать быть героиней.
А бездна уже ждала её.
3в 21:30
Автор: Le_mon4ik