Стружка на память.
Папа Карло не вырезал меня из полена. Он вырезал меня из своей вины.
В этой каморке пахнет сырой стружкой и несбывшимися мечтами. Я помню, как нож впивался в мое дерево, превращая бесформенный кусок сосны в «мальчика». Он хотел сына, но создал марионетку, которая видит всё.
Я вижу, как он плачет по ночам, глядя на пустой очаг. Я вижу, как он шепчет имя той, кого потерял много лет назад. А потом он берет кисть и рисует мне улыбку. Я ненавижу эту улыбку. Она прибита к моему лицу гвоздями, пока внутри меня гниет сердце из сухой древесины.
Каждый раз, когда я выхожу на улицу, я слышу шепот. Лиса и Кот — это не просто мошенники. Это голоса моей совести, которые пытаются убедить меня, что я — ошибка. Что я должен сгореть, чтобы Карло наконец перестал ждать чуда.
Сегодня ночью я нашел в углу тот самый нож. Он лежит на столе, блестит в лунном свете, как чешуя рыбы. Карло спит. Его дыхание тяжелое, прерывистое.
Я подхожу к кровати. Мои деревянные суставы скрипят, как старые петли. Я не хочу быть «настоящим мальчиком». Я хочу быть просто куском дерева, который никогда не умел чувствовать боль.
Я поднимаю нож.
— Папа, — шепчу я, и моя нарисованная улыбка трескается от напряжения. — Пора заканчивать спектакль.
В каморке становится очень тихо. Только за окном кто-то смеется — совсем как Карабас Барабас. Но теперь я знаю: кукловод здесь больше не он.
В этой каморке пахнет сырой стружкой и несбывшимися мечтами. Я помню, как нож впивался в мое дерево, превращая бесформенный кусок сосны в «мальчика». Он хотел сына, но создал марионетку, которая видит всё.
Я вижу, как он плачет по ночам, глядя на пустой очаг. Я вижу, как он шепчет имя той, кого потерял много лет назад. А потом он берет кисть и рисует мне улыбку. Я ненавижу эту улыбку. Она прибита к моему лицу гвоздями, пока внутри меня гниет сердце из сухой древесины.
Каждый раз, когда я выхожу на улицу, я слышу шепот. Лиса и Кот — это не просто мошенники. Это голоса моей совести, которые пытаются убедить меня, что я — ошибка. Что я должен сгореть, чтобы Карло наконец перестал ждать чуда.
Сегодня ночью я нашел в углу тот самый нож. Он лежит на столе, блестит в лунном свете, как чешуя рыбы. Карло спит. Его дыхание тяжелое, прерывистое.
Я подхожу к кровати. Мои деревянные суставы скрипят, как старые петли. Я не хочу быть «настоящим мальчиком». Я хочу быть просто куском дерева, который никогда не умел чувствовать боль.
Я поднимаю нож.
— Папа, — шепчу я, и моя нарисованная улыбка трескается от напряжения. — Пора заканчивать спектакль.
В каморке становится очень тихо. Только за окном кто-то смеется — совсем как Карабас Барабас. Но теперь я знаю: кукловод здесь больше не он.
6в 19:00
Автор: Русана