Решила Баба Яга замуж выйти.
Баба-яга сидела на крыльце своей избушки, задумчиво ковыряла костяной ногой в земле и смотрела, как леший пытается завязать узел на собственной бороде. В воздухе пахло хвоей, сыростью и глубоким экзистенциальным кризисом.
— Слушай, Леший, — вдруг подала голос Яга, — а не пора ли мне замуж?
Леший от неожиданности дернул бороду так, что у него из уха вылетела сонная сова.
— Ты чего, Ядвига? Тебе триста лет в обед, у тебя избушка на курьих ножках, которая вечно в туалет просится, и кот, который знает о тебе всё. Кто на такое позарится?
Яга прищурилась, поправила платок и хищно улыбнулась:
— Кощей.
Леший поперхнулся шишкой.
— Кощей? Тот самый, который чахнет над златом и считает каждую копейку? Да он же тебя заставит брачный контракт на бересте подписывать, где прописано, что ты не имеешь права съедать его запасы сушеной моли!
Но Ягу было не остановить. Она решила действовать по всем правилам женского обольщения. Сначала она навела марафет: натерла нос мухомором для румянца, нацепила бусы из сушеных лягушачьих лапок и даже попыталась причесать метлу.
Прилетела она в Кощеево царство, когда тот как раз пересчитывал свои запасы игл.
— Кощеюшка, — проворковала Яга, приземляясь прямо на сундук с золотом. — А не надоело ли тебе быть бессмертным, но одиноким?
Кощей поднял на неё пустой, как глазница черепа, взгляд.
— Яга? Ты чего тут забыла? У меня тут инвентаризация. И вообще, ты мне пол поцарапала своей костяной ногой.
— Да брось ты свои железки, — Яга картинно вздохнула и достала из кармана фартука бутылочку настойки на поганках. — Давай посидим, поговорим. Я тут подумала: мы с тобой — идеальная пара. Ты — костлявый, я — костяная. Ты — бессмертный, я — вечно молодая (ну, почти). Будем вместе пугать туристов, делить расходы на отопление печи и вместе ворчать на молодежь, которая в лесу мусор оставляет.
Кощей замер. Он представил, как Яга будет каждый вечер прилетать на метле, как она будет критиковать его коллекцию черепов и как в его тихом, пыльном замке наконец-то появится хоть какой-то шум.
— А готовить ты будешь? — подозрительно спросил он.
— Буду, — пообещала Яга. — Такую уху из болотной тины сварим — пальчики оближешь. Или отсохнут.
Кощей почесал затылок, звякнув костями.
— Ну, ладно. Но учти: если ты хоть раз попробуешь украсть мою иглу, я тебя в жабу превращу.
— А если ты попробуешь забрать мою избушку, я тебя в ней запру и заставлю слушать сказки про Ивана-дурака до самого рассвета! — парировала Яга.
Так они и порешили. Свадьбу гуляли три дня: леший играл на бересте, водяной разливал квас, а кот Баюн убаюкал всех гостей так, что они проснулись только через неделю.
Теперь в лесу тишь да гладь. Кощей перестал чахнуть над златом — теперь он чахнет над тем, как бы Яга не переставила его любимый гроб в другой угол. А Яга счастлива: наконец-то есть на кого свалить вину за то, что в лесу опять кто-то заблудился.
Любовь, как говорится, зла — полюбишь и Кощея.
— Слушай, Леший, — вдруг подала голос Яга, — а не пора ли мне замуж?
Леший от неожиданности дернул бороду так, что у него из уха вылетела сонная сова.
— Ты чего, Ядвига? Тебе триста лет в обед, у тебя избушка на курьих ножках, которая вечно в туалет просится, и кот, который знает о тебе всё. Кто на такое позарится?
Яга прищурилась, поправила платок и хищно улыбнулась:
— Кощей.
Леший поперхнулся шишкой.
— Кощей? Тот самый, который чахнет над златом и считает каждую копейку? Да он же тебя заставит брачный контракт на бересте подписывать, где прописано, что ты не имеешь права съедать его запасы сушеной моли!
Но Ягу было не остановить. Она решила действовать по всем правилам женского обольщения. Сначала она навела марафет: натерла нос мухомором для румянца, нацепила бусы из сушеных лягушачьих лапок и даже попыталась причесать метлу.
Прилетела она в Кощеево царство, когда тот как раз пересчитывал свои запасы игл.
— Кощеюшка, — проворковала Яга, приземляясь прямо на сундук с золотом. — А не надоело ли тебе быть бессмертным, но одиноким?
Кощей поднял на неё пустой, как глазница черепа, взгляд.
— Яга? Ты чего тут забыла? У меня тут инвентаризация. И вообще, ты мне пол поцарапала своей костяной ногой.
— Да брось ты свои железки, — Яга картинно вздохнула и достала из кармана фартука бутылочку настойки на поганках. — Давай посидим, поговорим. Я тут подумала: мы с тобой — идеальная пара. Ты — костлявый, я — костяная. Ты — бессмертный, я — вечно молодая (ну, почти). Будем вместе пугать туристов, делить расходы на отопление печи и вместе ворчать на молодежь, которая в лесу мусор оставляет.
Кощей замер. Он представил, как Яга будет каждый вечер прилетать на метле, как она будет критиковать его коллекцию черепов и как в его тихом, пыльном замке наконец-то появится хоть какой-то шум.
— А готовить ты будешь? — подозрительно спросил он.
— Буду, — пообещала Яга. — Такую уху из болотной тины сварим — пальчики оближешь. Или отсохнут.
Кощей почесал затылок, звякнув костями.
— Ну, ладно. Но учти: если ты хоть раз попробуешь украсть мою иглу, я тебя в жабу превращу.
— А если ты попробуешь забрать мою избушку, я тебя в ней запру и заставлю слушать сказки про Ивана-дурака до самого рассвета! — парировала Яга.
Так они и порешили. Свадьбу гуляли три дня: леший играл на бересте, водяной разливал квас, а кот Баюн убаюкал всех гостей так, что они проснулись только через неделю.
Теперь в лесу тишь да гладь. Кощей перестал чахнуть над златом — теперь он чахнет над тем, как бы Яга не переставила его любимый гроб в другой угол. А Яга счастлива: наконец-то есть на кого свалить вину за то, что в лесу опять кто-то заблудился.
Любовь, как говорится, зла — полюбишь и Кощея.
9в 19:49
Автор: Русана