Ёжик Фырчалкин.
Ёжик Фырчалкин был существом приземленным. В буквальном смысле. Вся его жизнь состояла из поиска жуков, ворчания на слишком колючие кусты и попыток понять, почему яблоки всегда падают именно на него, а не на кого-то более мягкого.
Но в ту ночь Фырчалкину приснилось, что он — не колючий колобок, а пушистое облако с иголками.
Сначала он просто почувствовал, как лапки перестали касаться влажной осенней травы. Он дрыгнул задней ножкой, ожидая привычного упора в землю, но вместо этого плавно поплыл вверх, мимо сонной улитки, которая даже не успела спрятаться в домик от такого зрелища.
— Ого, — подумал Фырчалкин, — кажется, я переел мухоморов. Или это эволюция?
Он летел над лесом, как крошечный, очень сердитый дирижабль. Ветер щекотал его нос, и Фырчалкин, не удержавшись, чихнул. От этого «апчхи!» его подбросило еще выше, прямо к верхушкам сосен.
Сверху лес выглядел подозрительно организованным. «Так, — думал ёжик, пролетая над норой барсука, — вот тут у него бардак, надо будет сказать ему завтра. А вон там белка прячет орехи — запишем, пригодится».
Фырчалкин вошел во вкус. Он начал выделывать в воздухе фигуры высшего пилотажа: «мертвую петлю» (правда, из-за иголок она получилась скорее «колючей петлей»
и «бочку». Он чувствовал себя королем неба. Ему казалось, что он сейчас долетит до самой Луны, чтобы проверить, правда ли она сделана из сыра, как утверждала одна начитанная мышь.
В какой-то момент он решил, что летать без дела — это несолидно. Он начал «бомбардировать» лес шишками, которые каким-то магическим образом появлялись у него в лапках.
— Получай, старый пень! — кричал он, пикируя на муравейник. — Это тебе за то, что ты такой твердый!
В пылу воздушного боя Фырчалкин решил совершить сверхзвуковой рывок. Он сгруппировался, зажмурился и...
Бам!
Фырчалкин с грохотом свалился с пенька, на котором уснул, прямо в кучу сухих листьев.
Он открыл один глаз. Вокруг было темно, тихо и очень приземленно. Никаких облаков, никаких полетов, только нос, упершийся в холодный гриб, и легкое недоумение в душе.
Ёжик потянулся, почесал бок и проворчал:
— Ну и ладно. В небе всё равно слишком дует, а у меня иголки не для аэродинамики созданы.
Он свернулся в клубок, решив, что завтра обязательно попробует научиться летать хотя бы на пару сантиметров. Ну, просто чтобы видеть, куда наступать, когда идешь за жуками.
Но в ту ночь Фырчалкину приснилось, что он — не колючий колобок, а пушистое облако с иголками.
Сначала он просто почувствовал, как лапки перестали касаться влажной осенней травы. Он дрыгнул задней ножкой, ожидая привычного упора в землю, но вместо этого плавно поплыл вверх, мимо сонной улитки, которая даже не успела спрятаться в домик от такого зрелища.
— Ого, — подумал Фырчалкин, — кажется, я переел мухоморов. Или это эволюция?
Он летел над лесом, как крошечный, очень сердитый дирижабль. Ветер щекотал его нос, и Фырчалкин, не удержавшись, чихнул. От этого «апчхи!» его подбросило еще выше, прямо к верхушкам сосен.
Сверху лес выглядел подозрительно организованным. «Так, — думал ёжик, пролетая над норой барсука, — вот тут у него бардак, надо будет сказать ему завтра. А вон там белка прячет орехи — запишем, пригодится».
Фырчалкин вошел во вкус. Он начал выделывать в воздухе фигуры высшего пилотажа: «мертвую петлю» (правда, из-за иголок она получилась скорее «колючей петлей»
и «бочку». Он чувствовал себя королем неба. Ему казалось, что он сейчас долетит до самой Луны, чтобы проверить, правда ли она сделана из сыра, как утверждала одна начитанная мышь.В какой-то момент он решил, что летать без дела — это несолидно. Он начал «бомбардировать» лес шишками, которые каким-то магическим образом появлялись у него в лапках.
— Получай, старый пень! — кричал он, пикируя на муравейник. — Это тебе за то, что ты такой твердый!
В пылу воздушного боя Фырчалкин решил совершить сверхзвуковой рывок. Он сгруппировался, зажмурился и...
Бам!
Фырчалкин с грохотом свалился с пенька, на котором уснул, прямо в кучу сухих листьев.
Он открыл один глаз. Вокруг было темно, тихо и очень приземленно. Никаких облаков, никаких полетов, только нос, упершийся в холодный гриб, и легкое недоумение в душе.
Ёжик потянулся, почесал бок и проворчал:
— Ну и ладно. В небе всё равно слишком дует, а у меня иголки не для аэродинамики созданы.
Он свернулся в клубок, решив, что завтра обязательно попробует научиться летать хотя бы на пару сантиметров. Ну, просто чтобы видеть, куда наступать, когда идешь за жуками.
5в 17:52
Автор: Русана