Плакала душа
Сейчас ,читая многие не поймут о чем я тут написала ...но если у кого то сжалось сердце он поймет .. но сможет лишь прошептать Слава Богу не коснулось меня ..и моей семьи .
Посвящается девушке которая пережила боль
Задумалась девчушка у старой ивы…
Стояла тихонько у самой воды.
Не пряталась будто —
Но всё же казалось,
Что душу свою берегла от беды.
В руках полевые дрожали ромашки,
На платье — узоры забытых цветов.
А вечер тянул над рекою рубашку
Из серых туманов и дальних ветров.
И волосы тёмные путались в ветках,
И ива касалась их, словно рукой.
Как будто жалела её незаметно,
Как будто шептала:
«Поплачь… я с тобой…»
А девочка молча смотрела на воду.
Туда, где качались чужие огни.
И, может, впервые за долгие годы
Никто не кричал ей:
«Терпи»…
«Замолчи…»
Она слишком рано всё в жизни узнала:
Как боль прячут люди за грубым лицом…
Как страшно, когда тебя мало-помалу
Ломают словами, упрёком, свинцом.
Как ночью не спится от старых обид,
Как сердце от крика внутри холодеет.
Как девочка сильная тихо сидит
И верить в хорошее больше не смеет…
Но что-то осталось.
Не всё умерло.
Не вся доброта растворилась с годами.
Она всё ещё собирала тепло
Для тех, кто однажды был ранен словами.
И глядя на воду в вечерней тиши,
Где месяц качался меж тёмных ветвей,
Девчушка усталая думала:
«Жизнь…
Ну почему ты бываешь такой?»
А ива молчала.
Лишь ветер речной
Касался тихонько её рукавов.
И только природа той поздней порой
Понять её боль могла и без слов.
Посвящается молодому врачу который вытянул ее из темноты ...
Иногда один человек ломает чужую жизнь…
А другой — собирает её по кусочкам, не требуя ничего взамен.
У больничного света, под тихое «живи…»,
Стояла девчонка с глазами ребёнка.
Казалось — уже не осталось души,
Лишь боль, что стучала под сердцем так звонко.
Она не кричала.
Не плакала вслух.
Как будто все слёзы давно отболели.
Лишь дрожь по рукам…
Да испуганный дух,
Что еле держался в измученном теле.
А врач молодой у кровати стоял.
Усталый.
С тенями под красными веками.
Он просто однажды её не отдал
Туда, где людей убивают не ранами.
Он жизнь ей держал, словно хрупкую нить,
Когда всё внутри уже тихо сдавалось.
И сердце её уговаривал биться,
Хотя даже сердце бороться боялось.
И девочка вдруг опустилась к нему,
Как будто весь мир под ногами разрушен…
Целуя дрожащие руки тому,
Кто заново сшил ей израненную душу.
И плакала тихо.
Не громко.
Навзрыд.
Так плачут не люди — изломанные дети.
Когда кто-то первый за долгую жизнь
Пришёл не ломать…
А спасти на рассвете.
Изм. Le_mon4ik (в 13:05)
Посвящается девушке которая пережила боль
Задумалась девчушка у старой ивы…
Стояла тихонько у самой воды.
Не пряталась будто —
Но всё же казалось,
Что душу свою берегла от беды.
В руках полевые дрожали ромашки,
На платье — узоры забытых цветов.
А вечер тянул над рекою рубашку
Из серых туманов и дальних ветров.
И волосы тёмные путались в ветках,
И ива касалась их, словно рукой.
Как будто жалела её незаметно,
Как будто шептала:
«Поплачь… я с тобой…»
А девочка молча смотрела на воду.
Туда, где качались чужие огни.
И, может, впервые за долгие годы
Никто не кричал ей:
«Терпи»…
«Замолчи…»
Она слишком рано всё в жизни узнала:
Как боль прячут люди за грубым лицом…
Как страшно, когда тебя мало-помалу
Ломают словами, упрёком, свинцом.
Как ночью не спится от старых обид,
Как сердце от крика внутри холодеет.
Как девочка сильная тихо сидит
И верить в хорошее больше не смеет…
Но что-то осталось.
Не всё умерло.
Не вся доброта растворилась с годами.
Она всё ещё собирала тепло
Для тех, кто однажды был ранен словами.
И глядя на воду в вечерней тиши,
Где месяц качался меж тёмных ветвей,
Девчушка усталая думала:
«Жизнь…
Ну почему ты бываешь такой?»
А ива молчала.
Лишь ветер речной
Касался тихонько её рукавов.
И только природа той поздней порой
Понять её боль могла и без слов.
Посвящается молодому врачу который вытянул ее из темноты ...
Иногда один человек ломает чужую жизнь…
А другой — собирает её по кусочкам, не требуя ничего взамен.
У больничного света, под тихое «живи…»,
Стояла девчонка с глазами ребёнка.
Казалось — уже не осталось души,
Лишь боль, что стучала под сердцем так звонко.
Она не кричала.
Не плакала вслух.
Как будто все слёзы давно отболели.
Лишь дрожь по рукам…
Да испуганный дух,
Что еле держался в измученном теле.
А врач молодой у кровати стоял.
Усталый.
С тенями под красными веками.
Он просто однажды её не отдал
Туда, где людей убивают не ранами.
Он жизнь ей держал, словно хрупкую нить,
Когда всё внутри уже тихо сдавалось.
И сердце её уговаривал биться,
Хотя даже сердце бороться боялось.
И девочка вдруг опустилась к нему,
Как будто весь мир под ногами разрушен…
Целуя дрожащие руки тому,
Кто заново сшил ей израненную душу.
И плакала тихо.
Не громко.
Навзрыд.
Так плачут не люди — изломанные дети.
Когда кто-то первый за долгую жизнь
Пришёл не ломать…
А спасти на рассвете.
Изм. Le_mon4ik (в 13:05)
1в 13:01
Автор: Le_mon4ik