Сельский библиотекарь часть первая
Со скрипом открылись двери сельской библиотеки, и на крыльцо вышел нескладный мужчинка лет сорока. Из надорванного кармана пиджака он выудил пачку «Примы» и, глядя вдаль сквозь видавшие виды очки, закурил. Перед ним лежала застенчивая и молчаливая Русь. Желтая дорога спускалась через поле и погост к деревянному мостку и терялась за речушкой в зелени рощи. На мостик, громыхая ржавым чревом, выехал мотороллер с тремя бабами, исказив все благолепие. Пердлявый дрындулет, с трудом осилив подъем, остановился у избы-читальни.
– Володька! А, Володька! Замуж меня возьмешь? – крикнула озорная толстуха, демонстрируя две черные дырки по центру улыбки.
– Возьму, Наденька, – тихо проговорил библиотекарь.
– Да я лучше за своего блохастого кобеля пойду, чем с таким мыкаться! Ты, поди, и детенков не знаш, как делать! Книжки только читаш, да цигарки вон смокчешь. А от этого дети не родятся.
Бабы загоготали. Он хотел затушить бычок об Наденькин глаз, но только покраснел от этой мысли и отвернулся. «И пусть, пусть им, Володя. Кровь за кровь, зуб за зуб – это дикость ветхозаветная. А блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Так, вроде бы, в Писании сказано… Может, и мне чего перепадет», – подумал он и молча стал закрывать двери.
Отсмеявшись, бабы уехали. Сегодня он дочитал последнюю книгу из чудом сохранившейся в этой глуши библиотеки. Все истины и знания давно были разложены по полкам лысеющего шкафчика, но картина мироздания так и осталась бессмысленным мутным пятном на холсте неизвестного художника. Он только понял, что смысла нет нигде – ни в Библии, ни в Камасутре. Но не понял, кто искал этот смысл.
По дороге домой он решил дать крюк и завернул в рощицу. Задумавшись, забрел далеко и вдруг наткнулся на ничейный горный велосипед, о котором мог только мечтать. «Вот и перепало», – усмехнулся он. Все оказалось рабочим, пришлось только выровнять руль. Возвращался довольный и с ветерком, без надобности щелкая передачами.
***
Привидение появилось без всяких зловещих фокусов и завываний. Оно облетело библиотекаря справа и вежливо поинтересовалось:
– И куда это мы чужие педали крутим, уважаемый?
Велосипедист повернулся на голос, поморгал, не веря своим глазам, и тут же угодил колесом в яму размером со свежевырытую могилку. Перелетев через руль, он с грохотом свалился в придорожный бурьян.
– Ну, Хлебников, ты и мудак! Заглох быстрее, чем восстание машин в Тольятти, – восхищенно прошептал призрак, нависая над распластавшимся в траве телом. – Ты, это… придуриваться-то брось. Талифа куни, или как там… Встань, говорю, и иди, дятел двухколесный.
Упавший открыл глаза – видение не исчезло. Белесая сущность, по очертаниям похожая на молодого оборванца с бородкой, раскачивалась над ним и улыбалась.
– Вы кто?
– Во-первых, не «вы», а «ты». А во-вторых, привидение-велосипедист Георгий Выпь. Без мотора. Чего молчишь, испугался, поди, в штанишки?
– Я страха почти не испытываю: болезнь у меня редкая. Недоумеваю, почему велосипедист?
– Собственность у нас по месту убийства распределяется: у одного дом с мезонином или замок Кентервильский, у другого – собачья будка или деревенский сортир. Я закреплен за вот этим педальным недоразумением – меня на нем в поле трактор задавил. Живу в подседельной трубе.
– А вы при жизни кем были?
– Занимал хлопотливую и ответственную должность распиздяя. Ретивое тунеядство, посильное шалопайство, эпохальное дуракаваляние... – тут представившийся взял паузу и, подражая ведущему передачи «Поле чудес», возопил:
– А-а-а-а-алкоголи-и-изм!
– Это какой-то бред… – ошарашено проговорил Хлебников. – Я схожу с ума.
– Отнюдь, ты слишком трезво смотришь на вещи. Поэтому надо выпить.
– Я не пью. Вы уж без меня как-нибудь остограммтесь.
– Ты мне не вычь, сукин сын! Без тебя уже никуда… Я, грубо говоря, русский джин с велосипедом вместо лампы: желаний не выполняю, а проблемы создаю. Но будешь делать, что говорю, исчезну и беспокоить не стану. А нет – так буду вечно гундеть, цепью звякать и подшипником над ухом цыкать. Едем в кабак, мил человек, разговор есть.
Изм. Котяврик (в 19:37)
– Володька! А, Володька! Замуж меня возьмешь? – крикнула озорная толстуха, демонстрируя две черные дырки по центру улыбки.
– Возьму, Наденька, – тихо проговорил библиотекарь.
– Да я лучше за своего блохастого кобеля пойду, чем с таким мыкаться! Ты, поди, и детенков не знаш, как делать! Книжки только читаш, да цигарки вон смокчешь. А от этого дети не родятся.
Бабы загоготали. Он хотел затушить бычок об Наденькин глаз, но только покраснел от этой мысли и отвернулся. «И пусть, пусть им, Володя. Кровь за кровь, зуб за зуб – это дикость ветхозаветная. А блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Так, вроде бы, в Писании сказано… Может, и мне чего перепадет», – подумал он и молча стал закрывать двери.
Отсмеявшись, бабы уехали. Сегодня он дочитал последнюю книгу из чудом сохранившейся в этой глуши библиотеки. Все истины и знания давно были разложены по полкам лысеющего шкафчика, но картина мироздания так и осталась бессмысленным мутным пятном на холсте неизвестного художника. Он только понял, что смысла нет нигде – ни в Библии, ни в Камасутре. Но не понял, кто искал этот смысл.
По дороге домой он решил дать крюк и завернул в рощицу. Задумавшись, забрел далеко и вдруг наткнулся на ничейный горный велосипед, о котором мог только мечтать. «Вот и перепало», – усмехнулся он. Все оказалось рабочим, пришлось только выровнять руль. Возвращался довольный и с ветерком, без надобности щелкая передачами.
***
Привидение появилось без всяких зловещих фокусов и завываний. Оно облетело библиотекаря справа и вежливо поинтересовалось:
– И куда это мы чужие педали крутим, уважаемый?
Велосипедист повернулся на голос, поморгал, не веря своим глазам, и тут же угодил колесом в яму размером со свежевырытую могилку. Перелетев через руль, он с грохотом свалился в придорожный бурьян.
– Ну, Хлебников, ты и мудак! Заглох быстрее, чем восстание машин в Тольятти, – восхищенно прошептал призрак, нависая над распластавшимся в траве телом. – Ты, это… придуриваться-то брось. Талифа куни, или как там… Встань, говорю, и иди, дятел двухколесный.
Упавший открыл глаза – видение не исчезло. Белесая сущность, по очертаниям похожая на молодого оборванца с бородкой, раскачивалась над ним и улыбалась.
– Вы кто?
– Во-первых, не «вы», а «ты». А во-вторых, привидение-велосипедист Георгий Выпь. Без мотора. Чего молчишь, испугался, поди, в штанишки?
– Я страха почти не испытываю: болезнь у меня редкая. Недоумеваю, почему велосипедист?
– Собственность у нас по месту убийства распределяется: у одного дом с мезонином или замок Кентервильский, у другого – собачья будка или деревенский сортир. Я закреплен за вот этим педальным недоразумением – меня на нем в поле трактор задавил. Живу в подседельной трубе.
– А вы при жизни кем были?
– Занимал хлопотливую и ответственную должность распиздяя. Ретивое тунеядство, посильное шалопайство, эпохальное дуракаваляние... – тут представившийся взял паузу и, подражая ведущему передачи «Поле чудес», возопил:
– А-а-а-а-алкоголи-и-изм!
– Это какой-то бред… – ошарашено проговорил Хлебников. – Я схожу с ума.
– Отнюдь, ты слишком трезво смотришь на вещи. Поэтому надо выпить.
– Я не пью. Вы уж без меня как-нибудь остограммтесь.
– Ты мне не вычь, сукин сын! Без тебя уже никуда… Я, грубо говоря, русский джин с велосипедом вместо лампы: желаний не выполняю, а проблемы создаю. Но будешь делать, что говорю, исчезну и беспокоить не стану. А нет – так буду вечно гундеть, цепью звякать и подшипником над ухом цыкать. Едем в кабак, мил человек, разговор есть.
Изм. Котяврик (в 19:37)
2в 19:15
Автор: Котяврик